Хассе Фрёберг (The Flower Kings, Musical Companion): Вечер трудного дня
Ноябрь 13, 2012
Елена Савицкая (159 статей)
Поделиться

Хассе Фрёберг (The Flower Kings, Musical Companion): Вечер трудного дня

Ох, и нелегкая это работа… быть вокалистом сразу двух групп, выступающих на одном прог-фестивале! Перед тем, как приехать на «Night Of The Prog», фронтмен The Flower Kings Хассе Фрёберг отыграл вечерний концерт со своей собственной группой Musical Companion в… Голландии, после чего помчался в Германию, в Лореляй, где, вместо того, чтобы наслаждаться видами Рейна, отправился прямиком на сцену!

Открывать фестиваль в 12 часов дня – задача хоть и трудная, но почетная, и во время выступления Hasse Froberg & Musical Companion не зевал никто ни на сцене, ни в зале. На следующий день Фрёбергу предстояло вновь подняться на подмостки – на этот раз с Flower Kings. В промежутке Хассе запросто стоял за фестивальным лотком с мерчандайзингом, где собственноручно торговал своими дисками и майками. Вечером трудного первого дня по-прежнему бодрый, улыбчивый и дружелюбный музыкант выделил достаточно времени и для беседы с нами. Со времени нашей предыдущей встречи (см. InRock #41/2010) произошло многое – Musical Companion выпустили целых два студийных альбома, успели возродиться The Flower Kings, Фрёберг поработал над неким секретным проектом… А главное, дочитав это интервью до конца, вы узнаете тайное слово, которым поделился с нами Хассе. Слово это делает всех, кто постиг его смысл, настоящим шведом!

Сейчас ты занят как никогда – гастроли собственной группы, работа с Flower Kings. Как справляешься? Радует или тяготит такая нагрузка?
Сейчас я скорее счастлив, потому что самое трудное уже позади. А перед фестивалем мне было немного не по себе. Представьте, неделя репетиций с Flower Kings, потом я сразу же отправился в Голландию с Musical Companion, сыграл концерт там, вот я здесь и осталось спеть завтра с Flower Kings. Меня тревожило больше всего, смогу ли я вовремя переключиться из одного режима в другой, сменить роль фронтмена Musical Companion на роль вокалиста Flower Kings. После того, как вышел альбом «Powerplay», мы с Companion сыграли семь концертов, и песни у нас уже «отскакивают от зубов», так что проникнуться их настроением совсем несложно. Надеюсь, завтра я смогу погрузиться обратно в музыку Flower Kings. Думаю, всё получится.

А какая разница между этими двумя режимами?
Мне представляется, что Musical Companion – группа более «отвязная», и, не поймите меня превратно, не настолько серьезная, как The Flower Kings. В ней больше рока. Такая «работа на два фронта» – это не мой выбор. Я не мог и предвидеть, что Flower Kings снова начнут играть, когда начал записываться с Musical Companion, но… что вышло, то вышло. И меня устраивает нынешняя ситуация. Уверен, я справлюсь.
А нельзя ли было как-то разнести по времени запись двух альбомов?
Было бы хорошо. Но не получилось. Где-то в конце февраля я готов был биться об стену. Я не спал ночами, не мог сосредоточиться, чувствовал себя неважно. Это был самый трудный период в записи обоих альбомов: и «Powerplay», и «Banks Of Eden». Оглядываясь назад, я даже удивляюсь, что всё вышло довольно-таки хорошо. Я испытал сильный стресс, но всё-таки справился. И теперь оба диска получают отличные отзывы, неплохо продаются… Альбом Flower Kings вообще чуть ли не лучший по продажам. Так что, думаю, обе группы в итоге выиграли.
Выходит, воссоединение The Flower Kings стало для тебя неожиданностью?
Да! Думаю, всё началось в сентябре прошлого года. Ройне поехал на совещание с рекорд-лейблом во Франкфурт – разобраться со старыми делами, посмотреть, ждут ли от нас новый альбом, какие будут условия для группы и так далее. Я слышал об этом, но затем наступило молчание. Я арендовал студию, еще до всей этой истории. Думаю: «Ладно, пока суть да дело, запишем альбом». А в середине ноября Ройне вдруг звонит мне и говорит: «Через пару недель мы все встречаемся!» Но 3 ноября мы начали запись «Powerplay», стало быть, уже две недели подряд работали над ним…
Итак, состоялась встреча, всё прошло великолепно, Ройне и Томас снова оказались друзьями, словом, радость и счастье, и мы решили опять собрать группу. Но кто бы мог подумать, что всё завертится с такой скоростью? Я рассчитывал, что мы доберемся до студии в конце весны или летом… Но никак не ожидал, что запись начнется в январе! И Томас [Бодин] тоже был в шоке, ведь он помогал мне в записи и сведении альбома.
А почему Ройне так спешил?
Думаю, Ройне хотел, чтобы всё проходило по заранее намеченному плану. Запланировано турне, альбом должен быть готов за два-три месяца до него, чтобы сделать сведение, разослать промо-копии прессе, дать интервью и так далее. Ройне – сверхорганизованный человек, он очень серьезно относится к работе, и как раз поэтому у нас всё так хорошо получается. Ройне сам съездил в Лондон, Париж и Франкфурт в целях продвижения альбома, он постарался лично пообщаться со всеми влиятельными журналистами. Конечно, такая работа дает плоды.

А что же теперь будет с Musical Companion, раз у Flower Kings турне на всю осень, а то и дольше?
Сейчас у нас назначен всего один концерт с Musical Companion. Мне его только сегодня предложили. И есть разговоры о том, чтобы устроить поездку в Англию где-то в будущем году. Но пока ничего определенного. Поэтому после августовского концерта Musical Companion всё мое время будет посвящено Flower Kings. После Европы мы поедем в Штаты, Канаду, Южную Америку, Японию, может быть, даже Корею. Турне ожидается очень долгое… А потом – посмотрим. Если у меня появятся новые песни, то будет и новый альбом Musical Companion, и гастроли после него. Мы определенно вернемся; такими группами не разбрасываются.
Тебе, как лидеру группы, приходится заниматься всем сразу – от планирования туров до продажи собственных маек и дисков…
Да, я слишком многое взваливаю на себя. Но такова экономика – я не могу платить людям за эту работу, и я хочу, чтобы она была сделана… Например, сегодня я был совсем не против постоять за столом с мерчандайзингом: погода выдалась отличная, с моего места было отлично слышно и лучше всего видно сцену. Так что я и музыку послушал, и дисками поторговал, словом, мне не на что жаловаться. Но в следующий раз, сказал я себе, когда у нас будет новый альбом и турне, я поручу эту работу кому-нибудь еще. Неправильно, когда один и тот же человек становится и лидером группы, и менеджером, и букинг-агентом, и всем-всем-всем. Надо поискать помощников…
Не могу себе представить, чтобы какой-нибудь популярный рок-музыкант из России так бы стоял на фестивале и продавал свои диски…
Мы, шведы – довольно скромные люди. Нам звездный синдром в голову не ударяет. По крайней мере, мне. Вот сегодня люди подходили ко мне и спрашивали: «Это правда ты? Не верю своим глазам!» (Смеется.) Для них это странно. Для нас, шведов – нет. У нас есть особое слово, которое трудно передать на других языках, мы очень… у нас нет проблем с… (Задумывается.) Ладно, забудьте. Слишком оно уж шведское.
Скажи его по-шведски, мы найдем в словаре!
(Диктует по буквам.) «Lagom» («умеренность», «разумная достаточность» – швед.). В других языках его нет. Что вам про него сказать… Это всё равно, что быть всегда посередине пути, между всем на свете. Большинство шведов предпочитают «золотую середину». Мы не стремимся орать, толкаться, спорить, обращать на себя внимание. Но мы не хотим и молчать, быть слишком незаметными. Мы просто стремимся всюду действовать так, как проще – и для себя, и для других.
Поговорим о втором альбоме Musical Companion, «Powerplay». Часто музыканты выплескивают всё, что долго копили, в первом сольнике… Не было ли у вас «синдрома второго альбома»?
Мне трудно ответить на этот вопрос. Наверное, мне повезло. Я сочинял песни и во Flower Kings, правда, всего три… А когда наступил перерыв, как-то начали появляться идеи в голове, я начал раздумывать, не записать ли их… Затем один друг, услышав мои заготовки, уверил меня, что это и правда стоящий материал. Кстати, вещь “Godsong” могла оказаться еще на первом альбоме, “Futurepast”, но меня не до конца устраивал текст, и я переписал его к следующему диску. А песни “Waves” и “Venus CA” я сочинил летом, сразу после записи «Futurepast”, но еще до его выхода. Так что времени на работу было порядочно, и я был словно в творческом ударе. Это хорошо, потому что я не Ройне. Ройне сочиняет каждый день, только если он не на гастролях.
Прямо как Чайковский!
Точно-точно. С восьми утра до восьми вечера он сидит в студии и пишет… Я так не могу. Я сочиняю, когда чувствую вдохновение. Так что, если повезет, то я запишу третий альбом очень скоро, а если нет, это займет какое-то время. Одно знаю – он будет…
А откуда ты черпаешь вдохновение?
Вы – про новые песни? “Waves” и “California” я сочинил, когда был на каникулах… правильно, в Калифорнии. (Смеется.) Помню, был дивный тихий вечер, моя семья ушла обратно в отель, а я гулял один по берегу пляжа. Пляж назывался Venice – Венеция. Я смотрел на прелестный закат и чувствовал себя невероятно хорошо. И, откуда ни возьмись, появился рифф! У меня не было с собой гитары, так что я поскорей вернулся к себе в номер и попытался запомнить, записать хотя бы аккорды. Тут же я сочинил первый куплет песни, а доделывал его уже дома в Швеции. Похожая история была с “Waves”… А остальные песни – на разные темы. Есть личные, есть рассуждения о состоянии нашего мира, много всего.

Новый альбом получится более жестким, динамичным, темпы в целом выше. Значит ли это, что группа движется в сторону прогметала?
Не думаю, что группа звучит как прогметал. Да, альбом вышел чуточку тяжелее предыдущего. Скорее всего, просто сказываются мои корни – я проиграл в рок-группах всю мою жизнь, рок – у меня в крови, и это слышно на «Powerplay». Мы не стремились играть жестче, это вышло само собой.
Может, причина в том, что команда много выступала, отлично сыгралась, появилось больше энергетики?
Конечно. Записывая первый альбом, мы вообще не раздумывали, как эти вещи будут восприниматься «живьем». А в турне мы смотрели, на что публика реагирует больше всего. Не думаю, что я специально подстраивал вещи под их концертное восприятие, но наверняка такие соображения у меня в голове были. Хорошая песня и живьем хороша.
Кстати, в песне “Venice CA” как раз чувствуются твои корни. Есть в ней что-то от 80-х, от глэм-рока. Когда мы услышали ее впервые, то подумали, что это какой-то неизвестный трек времен Spellbound.
(Смеется.) Да, вещь в духе 80-х.
Но это не была сознательная стилизация, верно?
Нет, но я немало переживал за то, как ее будут воспринимать. Она сродни “Song For July” с «Futurepast». Не слишком ли она легковесна? Что о ней подумает моя аудитория? В турне мы играли обе эти вещи, а вчера убрали из сета «Song For July». Так вот, публика перед бисом специально выкрикивала ее название, поэтому мы ее всё-таки сыграли под конец. И это – прог-публика!..
Жаль, что вы не играли ее сегодня. Фестиваль-то в июле, она бы отлично подошла.
Да, жаль. Просто нам так мало дали времени…
Твои песни очень эмоциональны. Не трудно ли это – так обнажать свою душу в музыке?
Я люблю музыку, которая исходит от сердца. Поэтому и играть, и выпускать стараюсь то, что звучит как рожденное сердцем. Словом, в творчестве я хочу быть честным. А чтобы музыку, которую я пою, я сам воспринимал как честную, я должен полностью раскрываться.
Что ты чувствуешь, выходя на сцену? Радость, прилив вдохновения, или, бывает, тяжело, не хочется, но надо себя заставлять?
Не думаю, чтобы мне когда-то не хотелось выходить на сцену. Разве что на самом первом в жизни концерте, когда я был еще школьником. (Смеется.) Мне надо было сыграть на акустической гитаре перед лицом 800 детей и их родителей. Меня чуть не вывернуло наизнанку от волнения. Я думал, что умру. Но за этим исключением, быть на сцене – мое любимое дело. Я и альбомы выпускаю затем, чтобы можно было выйти на сцену и играть. Музыка – это моя радость и страсть, и удовольствие, конечно.
О чём идет речь в песне “My River To Cross”? Это какая-то твоя личная история, река, которую ты сам должен был преодолеть?
На самом деле песня эта не про меня. Она посвящается всем парням (или девчонкам), которым есть что сказать миру, но по тем или иным причинам им не хватает смелости или уверенности в себе, чтобы сделать это. Я написал вещь, думая о своем друге, который потрясающе играет на басу, так, что он легко бы смог играть в Musical Companion, да и в любой другой группе… ну, кроме Flower Kings, наверное. Просто человеку не хватает храбрости. Песня – про него и таких, как он.
Что же ему мешает?
Эх… Не спрашивай. Мне жаль, он потрясающий музыкант. И таких, как он, по всему свету очень много. Эта песня может быть о чём угодно: например, как парень не решается пригласить девушку на свидание. Кому-то не хватает силы воли, кому-то – отваги, уверенности в себе. Люди часто недооценивают свой потенциал.
Каждому человеку есть что сказать, у каждого – свой талант. Слишком многие зарывают его в песок.
Надеюсь, эта песня вдохновит людей на какие-то действия.
Да, было бы прекрасно!
Кстати, о басистах. Оказывается, Томссон, ваш бас-гитарист, тоже долгие годы не занимался музыкой?
Он выступал в разных кавер-группах. Но в серьезных коллективах он не был со времен Spellbound.
Так что ты, получается, вернул его «на орбиту»?
Да. Мы знакомы с детства, с семи лет, и до сих пор крепко дружим. Перезваниваемся почти каждый день. Он – мой самый близкий друг по жизни. Я счастлив, что он в моей группе. Он не только отличный басист, но и хороший товарищ, мастер пошутить. Бывает, когда у нас тяжелый день, он скажет что-нибудь и все сразу заулыбаются…
Хотим сказать добрые слова и про гитариста, Антона Линдсьо, который очень сильно вырос, превратился в зрелого и самобытного артиста…
Да, личность Антона гораздо более заметна на «Powerplay». Просто на первом диске у меня было больше готовых идей по поводу того, что и как надо играть. Теперь же я знал, на что он способен, и дал и ему, и Шелу [Харальдсону, клавишнику] полную свободу в том, что касается сольных партий. Дальше они еще больше будут участвовать в процессе записи и аранжировки.
В буклете альбома сказано, что ты – автор всей музыки и аранжировок. Касается ли это и инструментальных партий тоже?
Ну, соло каждый придумывает сам. Я говорю парням: «Давай, покажи себя, вот тебе полня свобода». Когда речь идет о каких-то заполнениях, гитарных «проходах», идущих вместе с вокальной фразой, я уже слежу, что к ней подходит, а что – нет. Шел к тому же сочинил клавишный раздел в “Final Hour”. За этим исключением, музыку придумывал я.
То есть ты не говоришь каждому: вот вам ноты, играйте…
На «Futurepast» я именно так и делал. (Laughs.) Потому что нам надо было торопиться. Мы наняли студию на три дня, чтобы записать все базовые треки. Тут уж надо работать эффективно! К тому же Ола и Томсон впервые за долгие годы оказались в студии, им требовалась моя помощь. Поэтому лучше всего было просто дать им ноты: «Играйте так, и всё будет хорошо». Теперь они обрели уверенности, а к следующему диску, надеюсь, и в сочинении больше поучаствуют.
Вы записывали диск «живьем в студии»?
В общем и целом – да.
Почему вы решили так работать?
Мне так больше нравится. Когда все играют «живьем», что-то такое возникает, понимаете… Некая магия, когда пятеро человек играют вместе. Мне нравится ситуация живого выступления. Мы в ней – как рыбы в воде. В прежние времена Flower Kings записывались по-другому. Часто, зайдя в студию, я получал только запись гитары Ройне с «битыми» ударными и синтезаторным басом, и все мы занимались тем, что пересылали друг другу файлы и записывали туда вокал, бас и так далее. Но я всё-таки вырос на живой записи. Это и проверка на прочность, и большой риск, потому что не бывает полного совершенства. Все мы люди. Можно сидеть в студии до бесконечности, уставившись в экран компьютера… Но это не то, что я люблю.
Но, несмотря на практически «живую» запись, в звучании есть множество интересных звукорежиссерских находок, любопытных тонких деталей… Как вы этого добились?
Думаю, хвалить надо не меня, а Томаса [Бодина]. Он приложил руку к продюсированию, чем очень мне помог. Это всё-таки не самая моя сильная сторона. Я люблю придумывать музыку, люблю ее играть, но когда дело доходит до этих бесконечных студийных бдений в поисках правильного звука бас-бочки, или малого барабана, или… Это так скучно! (Смеется.) Но Томас любит это дело, так же, как и Ройне с Йонасом. Так что Бодин мне помог, предоставил нам свой огромный арсенал разных звуков.
Как вышло, что ты к нему обратился?
Думаю, это Томас сам ко мне обратился. (Смеется.) Мы с ним к тому моменту уже работали вместе над «климатическим проектом», и он знал, что у меня намечается запись. Томас просто сказал: «Эй, давай работать вместе!» Я доверяю Бодину, за столько лет игры вместе мы стали настоящими друзьями. Поэтому это был самый очевидный выбор.
Что это за проект ты упомянул?
Он называется «Crime Of The Century». Проект принадлежит не мне и не Томасу. Его инициатор – Пар Холмгрен, шведская телевизионная знаменитость. Двадцать лет подряд он зачитывал прогноз погоды на самом популярном шведском телеканале. Теперь он ушел с телевидения, занимается тем, что пишет книги, путешествует по всему миру и рассказывает, что у нас происходит с климатом. Вышло так, что он услышал «Futurepast», ему очень понравился диск, и он решил записать мюзикл с нашим участием. Вначале я наотрез отказался. Он ответил: «Ты можешь сам написать тексты и музыку. Я уверен, они отлично подойдут». Потом я позвонил Томасу, и мы начали работу уже втроем. Тут, правда, на нас свалился реюнион Flower Kings, и вся затея была на время заморожена. Но как только у нас появится время, мы возобновим работу.

Ждем с большим интересом! И напоследок вопрос, который, надеюсь, тебе не покажется слишком грубым. От альбома к альбому твой голос становится всё более хриплым. Ты специально так поешь или это естественный процесс?
Думаю, сейчас дело просто в недосыпе… И, конечно, я не становлюсь моложе. Думаю, я по-прежнему могу спеть все высокие ноты, но они будут звучать более грубо, чем раньше. Но послушайте альбомы Spellbound – там я пел примерно в той же манере, если не хуже (смеется). И, конечно, я бы рад был бы дать какое-нибудь благородное объяснение, но, по правде говоря, вы правы. В моем голосе стало больше напряженности. Но, что касается сегодняшнего концерта, скажу, что я пел подряд в течение… один, два, три, четыре, пять, шесть… семь дней подряд! А этой ночью я спал всего два часа. Это естественные причины.
А теперь мы мучаем тебя вопросами, вечером, на холоде… Прости!
Ничего страшного! (Смеется.)
Просто хотим попросить тебя побольше беречь свой голос. Он нам нужен!
Я постараюсь. Просто такова жизнь. Знаете, мы на прошлой неделе репетировали с Flower Kings. Вдруг выяснилось, что Феликс, наш новый барабанщик, в четверг должен был уехать с репетиций домой в Германию. Я так обрадовался: «Ура, у меня будет свободный день, наконец-то мой голос немного отдохнет». Ведь я знал, что мне предстоит потом – вечерний концерт, ночной переезд, дневной концерт… Но Ройне решил: «Хорошо, нет барабанщика – не проблема. Этот день мы посвятим вокальным упражнениям!» (Смеется.) Я подумал: «О нет!!!» (Дружный смех.) И шесть часов подряд мы занимались распевками и бэк-вокалом. Но теперь, когда всё закончится, и до начала турне я буду беречь себя и свой голос, это совершенно точно.
Но на альбомах ты поешь прекрасно. Например, «For The Love Of Gold » с нового диска Flower Kings. Просто ангельский голос!
Спасибо. И я невероятно рад вас видеть на фестивале. Приятно провести время в Лореляе!

Елена САВИЦКАЯ
Владимир ИМПАЛЕР
Фото: Владимир Импалер.

English version of interview:

Hasse Froberg (The Flower Kings, Musical Companion): Hard day’s night

Елена Савицкая

Елена Савицкая