Грязь, метал и сольфеджио: Двойной репортаж с Wacken Open Air 2025

Гераклит сказал бы, что в одну и ту же грязь не войдёшь дважды. Но он явно не был на Вакене: здесь как раз наоборот — грязь всегда одна и та же, а всё остальное вариативно. Хотя и последнее утверждение, как сказал бы другой известный человек, чью физиономию сейчас модно печатать на футболках, относительно.

Этот обзор мы решили построить в формате диалога между опытом и свежим взглядом, или, если угодно, между академической оптикой и полевой закалкой. Александр — двенадцатый Вакен в послужном списке плюс кипа других опен-эйров, от немецких до скандинавских. Ольга — любит металл, но на фестивалях бывала нечасто, зато её консерваторское образование и музыковедческий глаз добавляют совсем другой ракурс. Вдвоём мы решили рассказать об одном и том же событии разными ушами (и глазами).

Александр: Можно поспорить, но, пожалуй, это был самый дождливый фестиваль из всех, что я видел. Впервые с легендарными вакенскими грязями я столкнулся в 2012-м, и тогда же, кровью (или, простите за каламбур, грязью) усвоил первое правило Вакена: резиновые сапоги и дождевик — такая же часть багажа, как паспорт. С остальным можно как-нибудь жить. Парадокс в том, что при всей погодной эпичной катастрофичности именно Вакен 2025 стал одним из лучших с точки зрения музыки. Может, дожди просто смыли всё лишнее.

Ольга: Для меня всё было впервые — и бесконечные километры палаточного города, и люди в костюмах викингов посреди немецкой деревни, и ощущение, что попала в параллельную Вселенную со своими законами и укладом. Про грязь: я волновалась, как выдержу — часами ползать по размокшему полю, стоять под дождём, слушать музыку до изнеможения. Но грязь оказалась не врагом, а пропуском в другое измерение. Она не отнимала силы, а будто добавляла их — может, потому что вокруг были люди, которые преодолевали то же самое. И они все казались более сильными, открытыми, свободными, чем в обычной жизни: не боялись смотреть в глаза, здоровались первыми, улыбались незнакомцам. Это ощущение силы и единения вокруг заряжало, и реальность превзошла ожидания в разы. А главное — музыка. Столько разнообразия, столько энергии, льющейся со сцен — непогода превращалась в пустяк, не стоящий внимания. Удовольствие от того, что ты слышишь и чувствуешь, несло через всё это как на крыльях.

Для справки. Официальная программа Вакена-2025 открылась в среду, 30 июля, когда заработали главные сцены, называемые Louder и Faster (ещё одна большая, Harder, заработала в четверг), а площадки поменьше функционировали аж с воскресенья, 27 июля. Наши авторы приступили к освещению фестивальной жизни в понедельник, 28 июля. Не пытаясь успеть везде (это невозможно) и поймать всех звёзд, они рассказывают о самых ярких выступлениях, которые довелось им увидеть и услышать на разных сценах. – Прим. ред.

ПОНЕДЕЛЬНИК. ДАТСКАЯ СТАЛЬ В ТЕСНОТЕ

Александр: Клубная сцена LGH Clubstage (Lemmy) принимает молодые группы, которым Вакен традиционно даёт шанс показать себя. На этот раз выступал датский десант под вывеской «Danish Steel Rising»: группы 802, Baest и Livløs.
Идея благородная, но реализация хромала по организационным причинам. Это понедельник, «минус второй» день фестиваля, и, возможно, ввиду отсутствия альтернатив народу в клуб набилось под завязку, так что пробиться к сцене было проблематично, а о нормальной фотосъёмке можно было забыть. Эдакая клубная ипостась Вакена. Музыку послушать тоже было непросто — половина присутствующих просто пыталась не задохнуться. Сами 802 отыграли неплохо, всё было на месте, но запомнилось выступление скорее как событие календаря, чем как откровение. Хотя для группы попасть на Вакен даже в таком формате — уже достижение.

Ольга: Для меня выступление 802 было ярким и запоминающимся, думаю, потому что это был мой первый музыкальный опыт на Вакене. Больше всего меня поразило то, что барабанщик Андреас Асинг одновременно играет и поёт, причём не второстепенные партии, а основной вокал. В академической музыке это две совершенно разные задачи, которые требуют разных типов концентрации. А здесь человек держит ритм и при этом вокально солирует. Для меня было особенно интересно оценить это вживую, поскольку я никогда не видела подобного исполнения раньше (небольшой спойлер: в субботу даст подобный мастер-класс барабанщик Mastodon Брэнн Дэйлор). И ещё, я вообще не почувствовала тех неудобств, о которых говорил Александр. Я пробилась вперёд, настолько близко к сцене, насколько хотела, и полностью растворилась в энергетике группы. Шум, плотная толпа, теснота — всё воспринималось не как минус, а как неотъемлемая часть живого выступления.

Александр: Понедельник стал классическим разогревом перед штормом. Причём штормом в прямом и переносном смысле: это был один из двух тёплых солнечных дней за всю ультрадождливую неделю. Дальше погода решила напомнить, что Вакен без грязи — не Вакен.

ВТОРНИК. FROM DESERT PLAINS I BRING YOU… MUD!

Александр: Техасцы High Desert Queen играли на Вакене целых четыре раза за фест. Мы успели на одно выступление, на сцену Wasteland. И стали свидетелями ровно того, что обещало название: стоунер-роковое путешествия по «бэдлендам», где гитарный звук густой, как пыль над шоссе, а ритм-секция тянет за собой, не отпуская. Звук был глуховатым — возможно, из-за того, что грязь к тому моменту уже начинала поглощать всё вокруг, включая звуковые волны. Но народу это не мешало отрываться. High Desert Queen умеют создавать атмосферу: их музыка — это открытые дороги, техасского жара и ощущение бесконечного движения вперёд. Даже в условиях, когда ноги вязнут в грязи, и хотя ещё светит солнце, но небо обещает дождь.

Ольга: High Desert Queen стали для меня хорошим примером стоунера как жанра, где основой служит медленная, устойчивая ритмическая фигура. Структурно она почти не развивается, что в академической музыке называют ostinato. Но при этом возникает характерный эффект: несмотря на статичность формы, ритм создаёт ощущение движения — именно это и отметил Александр. Гитарные риффы построены на широких протяжённых звуковых блоках, что сближает фактуру с минимализмом: музыка не стремится вперёд, а формирует звуковую среду вокруг слушателя. Вокал работает как часть этой фактуры: без яркого мелодического развития, скорее как тембровый слой, поддерживающий общий грув. Такой звук хорошо держится в условиях открытой сцены: плотная, приземлённая фактура не распадается и сохраняет выразительность.

Александр: После пустынного грува — полная противоположность. Mambo Kurt — один из старожилов Вакена и местная легенда, без которой фестиваль представить невозможно. Один человек, играющий в фанковом стиле на инструменте под названием Heimorgel («домашний орган» в переводе с немецкого), а репертуар его состоит из металлических хитов, переделанных в манере, которую сам Курт называет «истинным металлом» (True Metal). Выступал он на обычно непопулярной сцене Welcome to the Jungle, но в этот раз был полный аншлаг — народ ломился со всех сторон. Курт традиционно затевал совместное пение с фанатами, на бэк-вокале появилась «практикантка» (в «миру» сам Мамбо Курт — доктор медицины), и всё это превращалось в безумный карнавал. Послушать классику метала в исполнении органа — стоит того, чтобы пережить хотя бы раз. Но когда к этому добавляется краудсёрфинг и мош-пит под органные переборы — это уже что-то фантасмагоричное. И именно поэтому это работает. Юмор Курта универсален даже для тех, кто не знает немецкого: его мимика, жесты и сама абсурдность идеи делают шоу понятным всем. Вакен без Mambo Kurt — как цирк без клоуна, и «клоун» – в данном случае комплимент.

Ольга: Mambo Kurt оказался полной неожиданностью. Представьте, повсюду атмосфера тяжести и серьёзности, и тут — человек за домашним органом, который превращает всё это в фарс. С точки зрения музыки это любопытный фокус. Орган ведь полностью меняет контекст. Гармония остаётся та же, но тембр делает из метал-хитов какие-то наивные, почти пародийные песенки. Мне как музыканту было интересно послушать, как эта фактура трансформирует металл. Без перегруза и плотного звука ритм становится проще, а мелодия — ярче. Это как школьное переложение сложной оркестровой вещи для фортепиано: содержание то же, но слышишь ты его совсем иначе. Получается такой ироничный эксперимент с формой, который здесь заходит на ура.

Все фото понедельника и вторника: https://vk.com/album-2548741_310294177

СРЕДА. ОФИЦИАЛЬНОЕ ОТКРЫТИЕ: ОТ НЕЗНАКОМОК ИЗ УРУГВАЯ ДО ЯПОНСКОГО KAWAII-МЕТАЛКОРА

Александр: Таинственная уругвайская группа Dogma, о которой толком ничего не известно, открывала «нулевой» день. Впрочем, таинственность эта недавно пошатнулась: из-за громкого конфликта с менеджментом бывшие участницы рассекретили свои личности, заявив, что «группу превратили в бренд». Но закулисные драмы не повлияли на шоу: оно было интересным. Играют Dogma довольно стандартный осовремененный хэви-метал, но делают это в первую очередь визуально красиво и с должной энергетикой. Претензия, пожалуй, одна — к невыразительному вокалу. Не сказать, что плохо, но тембр слабоват. В остальном всё на месте: крепкая игра, приличный звук, правильная подача. Помимо своего материала Dogma щедро разбавили сет каверами и попурри. Прозвучала неожиданная «Like a Prayer» Мадонны, мини-медли из песен Оззи (первые из многих последующих на этом фестивале) и ещё одно попурри, где слились Pantera, Iron Maiden, Metallica, Megadeth, Slayer и Lamb of God. Для среды — отличный старт.

Ольга: Во время выступления Dogma я сразу обратила внимание на то, что вокал заметно уступает инструментальной составляющей и яркому визуальному образу группы. Основная проблема — отсутствие опоры: звук не «стоит» на дыхании, из-за чего фразы звучат верхним, узким звуком, без участия грудных и смешанных резонаторов. В результате теряется проекция — голос не летит вперёд, не заполняет пространство, а как будто зависает на поверхности. Кроме того, тембр был недостаточно плотным: голос не формирует нужную звуковую массу, которая необходима для жанра. Даже при хорошей сценической подаче вокальная линия звучала тонко и нерельефно, особенно на фоне массивного гитарного риффа и плотной ритм-секции. В итоге вокал не соответствовал общему уровню группы и создавал дисбаланс между эффектной визуальной концепцией и реальным аудиорезультатом.

Александр: На сцене Lita Ford — музыкант, который постоянно доказывает, что великие рок-звёзды вечны. В свои 66 она вышла на сцену с тем же огнём, что и десятилетия назад. И хоть отчасти это было игрой в ностальгию, шоу получилось живым и по-настоящему рок-н-ролльным. Двухгрифовая гитара выглядела по-хорошему старомодно — времена, когда такие инструменты были символом тру-рок-звезды, давно прошли, но Лита напомнила, почему это работало, — и имела на это полное право. Кульминацией стало исполнение «Close My Eyes Forever» с печальной ремаркой: мол, в этот раз, к сожалению, без Оззи. Получилось пронзительно: тысячный хор толпы вместо одного голоса.

Ольга: Голос Литы — отличный пример зрелого рок-вокала: низкое «прокопчённое» меццо-сопрано. Такое нельзя создать искусственно. Это тембр, сформированный годами сценического опыта. Он плотный, с опорой, с яркой грудной резонансной зоной — и поэтому звучит уверенно и выразительно даже на открытой сцене. Мне понравилось, что она не стремится к идеальной чистоте, не пытается «омолодить» свой голос. Она поёт так, как сейчас звучит её природа — смело и честно. И именно в этом чувствуется настоящая рок-звезда: не в технической стерильности, а в сильной личности и полной уверенности в том, что она делает.

Александр: Удивительно, как быстро на Вакене формируется коллективное ожидание. Группы, которые ещё пять лет назад играли в маленьких клубах для сотни человек, становятся едва ли не главными нон-хедлайнерскими звёздами дня. В этот раз такие ожидания были перед выступлением японской женской металкор-команды Hanabie. (В названии группы зачем-то присутствует точка в конце: “Hanabie.”. По объяснениям, эта точка «символизирует смесь кавайности и бунтарства». Теперь вы знаете, какое послание транслируете миру, ставя точку в конце каждого предложения, – прим. ред.) И стоит признать: хайп она оправдала. Картина сюрреалистично-вакенская: ливень, вязкая грязь по щиколотку, огромная серо-чёрная масса людей, и среди всего этого — вспышка кислотного харадзюку. И эта дисгармония работала гениально: чем мрачнее становилось небо, тем ярче смотрелась группа. Но главное — не внешний облик, а безупречный живой саунд. Для сетапа «ударные-гитара-бас плюс электроника» риффы звучали на удивление мощно. К середине сета толпа стала раза в полтора больше, чем в начале. Зрители трансляции в комментариях тоже отметили: несмотря на непогоду, звукорежиссёр отстроил практически студийный звук.

Ольга: Если смотреть на Hanabie. с академической точки зрения, то они — образцовый пример того, как можно сочетать противоположные эстетики и при этом не терять целостности. Вокалистка за доли секунды переключает регистры: от пружинистого J-pop альта, очень «лёгкого» по подаче, к резким скримам и гроулингу. Важно то, что вокал не «разваливается» даже под дождём и на холодном воздухе, хотя для связок это тяжелейшее испытание».

Александр: Tarja — частый гость Вакена, и каждый раз от неё ожидаешь чего-то по-настоящему уверенно-крутого. В этот раз такое ощущение формально присутствовало, но чувствовалось, что конец полуторагодового тура уже даёт о себе знать. Усталость, притуплённость подачи, странный сетлист. Даже выход Марко Хиеталы не спас ситуацию. Хотя теоретически «The Phantom of the Opera», которую играли не во всех городах тура, могла бы скрасить впечатление. И на секунду показалось, что не всё так плохо. Но в процессе исполнения я поймал себя на том, что эмоциональный эффект держится скорее на воспоминании, чем на том, что происходит здесь и сейчас.

Ольга: С академической точки зрения картина интересная и неоднозначная. Tarja сегодня поёт иначе, чем в эпоху Nightwish, — с гораздо большей долей импровизации, позволяя себе свободные фразы, смещение опорных нот, вариативность вибрато. Это может произвести впечатление при точном контроле, но дождь, ветер и общая усталость — всё сыграло против неё: некоторые фразы прозвучали неряшливо, местами чуть мимо интонации. В «The Phantom of the Opera» она периодически уходила от оригинальной линии Эндрю Ллойда Уэббера — смелый подход, но на открытой сцене с непростым акустическим ландшафтом её голос звучал не столь убедительно. Марко, напротив, держался ровно и стабильно — узнаваемый баритон, подача, харизма в голосе сохранилась. Но вот «химия» между ними была скорее тенью прошлого, чем её реальным возвращением. С одной стороны – проблески того самого дуэта, от которого у фанатов когда-то мурашки шли по спине. С другой — ощущение, что каждый поёт в своём эмоциональном пространстве, и пересечения носят формальный характер.

Александр: А вот шведские мелодик-рокеры Nestor вышли на сцену с такой железобетонной уверенностью, что вопросы к пафосному титулу «Swedish Melodic Export» отпали сами собой. Эти скандинавы точно знают, как доставить публике удовольствие. Причем история у банды — готовый сюжет для кино: собрались еще в бородатом 1989-м, ушли в анабиоз, и только несколько лет назад, в 2021-м, внезапно выстрелили дебютником. Долго запрягали, зато поехали сразу на пятой передаче. Их сет — это такой премиальный AOR, вылизанный до зеркального блеска. Вокалист Тобиас Густавссон поёт так идеально, будто кто-то просто врубил сведённый лайв-альбом в колонки. Местами, правда, это даже чересчур. Ждешь какого-то рок-н-ролльного раздолбайства, а получаешь математически выверенные ходы. Но на фесте эта стерильность сработала им в плюс. Пока половина лайнапа воевала с ветром, дождем и звукорежиссерами, Nestor выдали плотный, жирный стадионный звук с хирургической точностью. Хоть сцена была и не главная, ощущение масштаба присутствовало. В сетлисте — «бест оф» с двух альбомов, обязательные пауэр-баллады и свежак вроде «Signed in Blood» с её гимновым припевом «In the name of rock’n’roll». Всё очень красиво, очень «про», но… предсказуемо. Будто парни просто знают, в какую секунду нажать кнопку, чтобы вызвать нужную эмоцию. Вердикт: это не ретро-ностальгия. Это уже серьезная машина, готовая собирать арены.

Ольга: Nestor — тот редкий случай, когда стилизация под 80-е не выглядит дешевым маскарадом. У парней выстроена целая звуковая архитектура: насыщенные клавишные слои, вокал — чистейший AOR-стандарт, гитарные гармонии, выверенные до хрустального звона. Тут нет места случайностям, всё — чистая эстетика и расчет. Чтобы держать такой уровень, нужна какая-то лютая, почти академическая дисциплина. Мне это вообще напомнило работу симфонического оркестра: та же вымуштрованность и подгонка деталей до миллиметра. И в этом вся их мощь: они не «играют» в ретро, они словно реально живут внутри той эпохи, и это подкупает».