Atomic: Атомное сердце скандинава

Atomic,avant jazz,Foreign,клуб Дом,Москва То, что выступление скандинавского авант-джазового квинтета Atomic в московском «Доме» — событие выдающееся и заслуживает того, чтобы в припрыжку бежать за билетом, было понятно даже непосвященному слушателю.

Во-первых, безо всяких оснований норвежско-шведский коллектив не назовут «возможно, лучшей джазовой группой в мире» (как утверждал пресс-релиз, ссылаясь на неизвестные, но, думается, вполне компетентные источники). А во-вторых, можно было полагаться и на свои собственные ощущения: ведь две пятых ансамбля (а именно контрабасист Ингебригт Хокер Флатен и барабанщик Пол Нильссен-Лав) совсем недавно выступали в том же «Доме» в составе культового трио The Thing с саксофонистом Матсом Густафссоном. В Atomic акцент тоже сделан на духовые: дуэт Фредрика Юнгквиста (саксофон, кларнет) и Магнуса Бру (труба) занимает центральное место и на сцене, и в звуковой партитуре. Довершает картину Ховард Вийк за роялем. Почти все, как на подбор – коренастые, светло-рыжеволосые, а двое вовсе бритые; и лишь меланхоличный ударник Пол темноволос и худощав. Именно ему, кстати, судьбой было уготовано заведовать расположившейся прямо у сцены внушительной коллекцией CD и винилов, выпущенных Atomic и сопутствующими проектами.

Ну, а в концертно-исполнительском плане группа на всё 146 % оправдывает свое название. Термоядерная музыка, взрывающая мозг и заряжающая какой-то невероятной энергией. В отличие от The Thing, это вовсе не фри-джаз, хотя и частично Atomic под него маскируется. Но все композиции тщательно выписаны, все, даже ударник, играют по нотам. Хотя, казалось бы, как в этом вихревом атонально-полиритмическом звуковом потоке, в этих бешеных «пум-пум-пум» контрабаса, играющих непонятно в каком размере ударных, сверзающихся в преисподнюю пассажах фортепиано, яростно верещащих в малую секунду саксофона и трубы, как во всем этом можно придерживаться каких-то заранее заданных правил и норм?! («Синтаксис непонятен», — удалось уловить обрывок чьего-то разговора).

Безусловно, место для импровизаций в пьесах было оставлено, но всё основное – настроение, сюжет, тематизм – продумано заранее. И настроение это отнюдь не всегда было позитивным, «солнечным», а иногда и весьма мрачным. Часто от совместного солирования группа переходила к пуантилизму, нервным перекличкам между инструментами, ударник шумел тарелками, издавал металлические звуки разными стучалками и гремелками, злобно шуршал пластиковой бутылкой, духовые заходились в истошном верещании или сумрачно сопели, а вот контрабасист, наоборот, играл ровными, нагнетающими тревогу четвертями… Такова, например, вещь «Wolf-Cage» из нового альбома «There’s A Hole In The Mountain». Содержание пьес пояснял основной композитор Фредрик Юнгквист, который, впрочем, частенько забывал название собственных сочинений, и тогда кто-нибудь из музыкантов показывал ему ноты. «Ага», говорил весельчак Фредерик, «это piece of me… то есть piece by me…», но было ясно, что музыка – это часть его самого и все пьесы ему как дети.

Концерт был длинным, в двух отделениях, и завершила его на высокой ноте еще одна программная композиция, посвященная знаменитому шведскому жевательному табаку – снюсу. Названа она была с присущим музыкантам юмором – «Two boxes left». Никогда еще не приходилось слышать, чтобы в музыке так выпукло и доходчиво были обрисованы и предвкушение, и сам процесс, и наступающая затем безумная эйфория, от которой «герой» буквально прыгает до потолка, и – затем – мучительный спад и «ломки», и снова – радость и счастье «потребителя»… Не знаем, как насчет настоящего снюса, но музыка безо всякого дополнительного допинга может дарить такой кайф, что хочется вприпрыжку бежать впереди планеты всей. А сами музыканты, выложившиеся, взмокшие, уставшие, но от этого не менее радостные, даже не стали уходить за кулисы, а сразу выстроились за своим столиком у сцены – общаться, обниматься, раздавать автографы.