Анна Чайковская и бэнд: летняя фолк-магия на Сухаревской

Жарким вечером 8 июля в маленьком московском клубе «Gamma More» (слышали про такой? Я так первый раз. Подвал жилого дома на Сухаревской, вход через подъезд, в общем, классика…) было, можно сказать, столпотворение. Музыкальные критики, музыканты — друзья музыкантов, фотографы и видеографы, организаторы, гости, в общем, все свои. Правда, в клубе том аншлаг устроить довольно просто, а с некоторых мест, при всей малости его (клуба), сцены почти не видно… но это не столь важно. Можно и не видеть, но слышать… А слышать в этот вечер очень даже было что!

Про Анну Чайковскую я знаю на самом деле очень мало. Как-то довольно внезапно, около полутора-двух лет назад, появилась она на моём музыкальном небосводе. В первую очередь привлёк её проект с Дмитрием Шумиловым, а всё, что касается «Вежливого отказа», я стараюсь не пропускать. Пусть и был этот проект весьма необычным: песни группы «Колибри» в минималистичной обработке для голоса, контрабаса и колёсной лиры. Посещала я концерты дуэта «Ничего лишнего» дважды или даже трижды, и, надо сказать, каждый раз отличался от предыдущего. А главное, цеплял голос Чайковской — с джазовыми тонами, переливами, хрипотцой, импровизационностью, да и манера исполнения — с какой-то хитринкой, смешинкой, склонностью к игре и перевоплощению. Как оказалось, в загашнике у Анны множество самых разных программ!

Из них только за последние месяцы были проекты с песнями Клавдии Шульженко, мелодиями из детских фильмов и мультиков («Песни сказочных злодеев»), джазовый дуэт с Николаем Добкиным и этно-сет на фестивале Diva Ethno Future Fest в Клубе Козлова, где все эти склонности, вероятно, проявились в полной мере — утверждать не берусь, поскольку мне эти концерты пришлось пропустить. Но программу с веснянками посмотрела потом в записи и поняла: это как раз то, что Анне идёт больше всего!

Тут всё же необходима небольшая предыстория. Ещё в середине 2010-х в Петербурге началось сотрудничество Анны с известнейшими петербургскими джазовыми музыкантами Вячеславом Гайворонским (труба) и Владимиром Волковыми (контрабас). Из этого, как сейчас принято говорить, коллаба молодой певицы и джазовых мэтров выросла этно-джазовая программа, запечатлённая на диске «Синее озеро» (2020). Альбом пронзительный, сильный, такой сумрачно-лирический, несмотря на всю свою авангардность. Были и более ранние фолк-проекты (альбом «Кросна» с харьковской группой Acoustic Quartet). В них корнями уходит и нынешняя программа, сильно преобразованная и расширенная.

Теперь инструментальное обрамление было иное — флейта (Александр Бруни), бас-гитара (Василий Мотылец), орган и фагот (Николай Добкин), ударные (Илья Липатов). Насыщенная джазовая (скорее джаз-роковая) составляющая оказалась пусть менее авангардной, но не менее импровизационной. Всё вообще шилось немножечко на живую нитку — барабанщик прибыл с гастролей только в день концерта, многое показывалось Анной «с руки», но ловилось и понималось с ходу, воплощалось в звуках, перекличках, ритмах. От этого наблюдать (из-за столба) за ходом музыкальной мысли становилось ещё интереснее, потому что всё было живое, дышащее, настоящее. Да и в конце концов, какой джаз без импровизации? Но главное — мы погрузились в мелодическое, эмоциональное, настроенческое богатство славянского фолка.

Начали с грустной, немного заунывной песни о повенчанных (по незнанию) сестре и брате, для которых не нашлось иного выхода, кроме как превратиться в цветы. Голос Анны то расплескивался волнами, то затихал почти до предела, то словно превращался в духовой инструмент, наподобие вторившей ему флейты. Далее струящиеся аккорды хаммонда, лёгкий бит ударных, атмосферные пассажи флейты развеяли морок — песни пошли более добрые, позитивные: про солнышко, зайчиков, весну-красну и всё хорошее, что она может с собой принести. Весеннее веселье сменялось летней расслабленностью, медитативной созерцательностью — опять же уместных жарким июльским вечером.

А красивыми и прочувствованными соло бас-гитары можно было заслушаться! Одно из них предваряло вновь довольно сумрачную и страстную песню с обильной мелизматикой и обострёнными интонациями, больше похожую на балканскую. Грувовые риффы, резкие синкопы и хаммондовые импровизации постепенно повышали градус исполнения. Что уж говорить о вокальных фиоритурах и квазинструментальных скэтах Анны!

Отстраняющим номером стал дуэт: Анна принялась настраивать колёсную лиру (не так-то это просто), а Николай Добкин покинул клавишную стойку и взялся за фагот. Два тягучих, протяжных акустических инструмента и третий — голос. Полное погружение в аутентику… (недаром музыканты репетировали в лесу, под зудение комаров!) А затем была совсем уж свободная импровизации органа в духе «от Баха до The Doors», хитроумные ритмы баса и ударных, полистилистические наложения голоса, мрачные песни-плачи… и финал — полный рок-экстаз, которого, кажется, не ожидали сами музыканты! По крайней мере, с перебором громкости на сцене им пришлось бороться.

Но не это стало настоящим завершением концерта, а тихая колыбельная («Коток»), перед которой в зале выключили не только верхние светильники, но и настольные лампы. Анна пела без аккомпанемента. Только голос, не то молодой, не то старушечий, повторяющий монотонные фразы и прибаюкивания, и, словно в деревне, звуки окружающей среды — скрипение покачивающейся колыбельки, пение сверчка, а может, жужжание мухи (музыканты, как могли, извлекали эти звуки из своих инструментов и подручных средств). Тишина… и шквал аплодисментов! А артисты, проигнорировав обязательный уход за сцену (ибо это было сложно чисто технически), исполнили «бис» — ещё один мощный этно-джаз-хит.

А потом маленькая девочка — дочка певицы — подарила солистке роскошный венок из полевых цветов и букет. И Анна в венке, белом длинном платье и с нитями бус на шее, с рыжими кудрями и счастливой улыбкой была очень похожа на весну-красну. А музыканты затем долго выясняли, кто в каком размере играет в той или иной песне и, кажется, не пришли к консенсусу. Но это было не важно. Самое главное — это настроение, которым с нами поделилась группа, и ощущение того, что фолк жив и в самых разных обработках он несёт нам то вечное, подлинное, что закладывалось в него долгое время. Если, конечно, это настоящий фольклор, а не то, чем нас порой кормят по телевизору…